главная марк твен
ЧАСТЬ 1:
Марк Твен Налегке   1
Марк Твен Налегке   2
Марк Твен Налегке   3
Марк Твен Налегке   4
Марк Твен Налегке   5
Марк Твен Налегке   6
Марк Твен Налегке   7
Марк Твен Налегке   8
Марк Твен Налегке   9
Марк Твен Налегке 10
Марк Твен Налегке 11
Марк Твен Налегке 12
Марк Твен Налегке 13
Марк Твен Налегке 14
Марк Твен Налегке 15
Марк Твен Налегке 16
Марк Твен Налегке 17
Марк Твен Налегке 18
Марк Твен Налегке 19
Марк Твен Налегке 20
Марк Твен Налегке 21
Марк Твен Налегке 22
Марк Твен Налегке 23
Марк Твен Налегке 24
Марк Твен Налегке 25
Марк Твен Налегке 26
Марк Твен Налегке 27
Марк Твен Налегке 28
Марк Твен Налегке 29
Марк Твен Налегке 30
Марк Твен Налегке 31
Марк Твен Налегке 32
Марк Твен Налегке 33
Марк Твен Налегке 34
Марк Твен Налегке 35
Марк Твен Налегке 36
Марк Твен Налегке 37
Марк Твен Налегке 38
Марк Твен Налегке 39
Марк Твен Налегке 40
Марк Твен Налегке 41
ЧАСТЬ 2:
Марк Твен Налегке   1
Марк Твен Налегке   2
Марк Твен Налегке   3
Марк Твен Налегке   4
Марк Твен Налегке   5
Марк Твен Налегке   6
Марк Твен Налегке   7
Марк Твен Налегке   8
Марк Твен Налегке   9
Марк Твен Налегке 10
Марк Твен Налегке 11
Марк Твен Налегке 12
Марк Твен Налегке 13
Марк Твен Налегке 14
Марк Твен Налегке 15
Марк Твен Налегке 16
Марк Твен Налегке 17
Марк Твен Налегке 18
Марк Твен Налегке 19
Марк Твен Налегке 20
Марк Твен Налегке 21
Марк Твен Налегке 22
Марк Твен Налегке 23
Марк Твен Налегке 24
Марк Твен Налегке 25
Марк Твен Налегке 26
Марк Твен Налегке 27
Марк Твен Налегке 28
Марк Твен Налегке 29
Марк Твен Налегке 30
Марк Твен Налегке 31
Марк Твен Налегке 32
Марк Твен Налегке 33
Марк Твен Налегке 34
Марк Твен Налегке 35
Марк Твен Налегке 36
Марк Твен Налегке 37
Марк Твен Налегке 38
..

Марк Твен: Налегке: ЧАС В ОБВАЛИВШЕМСЯ РУДНИКЕ

Глава XI

Перевозка грузов в Калифорнию. — Серебряные слитки. — Подземный город. — Деревянные крепления. — Спуск в шахты. — Обвал. — Добыча серебра в 1863 году.

В этой главе я намерен сообщить кое-какие полезные сведения о серебряных приисках, о чем честно предупреждаю читателя, — он волен ее не читать.

В 1863 году бум, пожалуй, достиг своей высшей точки. Вирджиния кишела пешеходами и повозками, и если бы можно было проникнуть взглядом сквозь облака известковой пыли, окутывающие ее каждое лето, то она показалась бы похожей на пчелиный улей. Что касается этой пыли, то, пробежав сквозь нее десять миль, ваши лошади покрывались ровным желтоватым слоем в одну шестнадцатую дюйма, а с колес она попадала внутрь повозки и там оседала, достигая трех дюймов в толщину. Чуткие весы, которыми пользовались наши химики, содержались под стеклянным колпаком, который, казалось бы, не должен был пропускать ничего, и все же пыль эта была так тонка и невещественна, что неприметно просачивалась туда, нарушая точность прибора.

Кругом кипела бешеная спекуляция; были, однако, и вполне солидные предприятия. Товары доставлялись в Вирджинию из Калифорнии (сто пятьдесят миль) через горы либо вьюком, либо в колоссальных фургонах, запряженных таким огромным количеством мулов, что каждая такая упряжка составляла целую процессию, и один обоз, казалось, тянулся от самой Калифорнии до Вирджинии. Извилистая змейка пыли, проходящая через пустыни территории, отмечала его долгий путь. Перевозка грузов на эти сто пятьдесят миль в фургонах обходилась в двести долларов тонна за небольшие партии (такая же цена взималась за перевозку посылок в почтовых каретах) и в сто долларов за полную поклажу. Одна вирджинская фирма получала по сто тонн грузов в месяц и платила за перевозку их десять тысяч долларов. Зимой перевозка обходилась еще дороже. Слитки серебра доставлялись в Сан-Франциско почтовой каретой (ценность каждого слитка, величиной обычно с две свинцовых чушки, исчислялась в зависимости от примеси в нем золота и колебалась между 1500 и 3000 долларов). Стоимость перевозки (при больших грузах) составляла 1, 25 % стоимости самого груза. Таким образом, перевозка каждого слитка обходилась примерно в двадцать пять долларов. С отправителей небольших партий взималось два процента. Каждый день в обоих направлениях курсировало по три дилижанса, и я сам бывал свидетелем тому, как на все три дилижанса, отбывающие из Вирджинии, грузили по трети тонны серебра в слитках; бывало и так, что эти три дилижанса увозили вместе до двух тонн серебра. Правда, такое случалось редко, как исключение[42]. Две тонны серебра — это примерно сорок слитков, и перевозка их стоила больше тысячи долларов. Кроме серебра, дилижанс брал и другие грузы, не говоря о пассажирах, которых набиралось человек по пятнадцать — двадцать каждый рейс; с них взималось двадцать пять — тридцать долларов с души. При шести непрерывно курсирующих дилижансах «Уэллс, Фарго и К°» был довольно богатым и солидным предприятием. На протяжении двух миль под Вирджинией и Голд-Хиллом пролегала знаменитая Комстокская серебряная жила; толщина руды, ограниченной с обеих сторон скалистой породой, доходила до пятидесяти, а местами и до восьмидесяти футов, и, таким образом, жила эта шириной своей не уступала иным из нью-йоркских улиц. Напомню читателю, что в Пенсильвании слой угля толщиной в восемь футов считается богатым.

Деятельная жизнь кипела в домах и на улицах Вирджинии, и не менее деятельная жизнь кипела в городе, что находился под этими домами и улицами, — в недрах земли, где огромное население сновало по сложному лабиринту штолен и штреков, мелькая там и сям в мерцающем свете фонарей; а над их головами высилась бесконечная паутина креплений, распирающих стенки разветвленной Комстокской жилы. Балки были толщиной с человека, и переплет этот тянулся ввысь и исчезал во мраке. Ощущение такое, словно вы находитесь внутри какого-то колоссального скелета и смотрите вверх сквозь его ребра. Представьте себе подобное крепление, тянущееся на две мили в длину, шестьдесят футов в ширину, а в высоту выше самого высокого церковного шпиля в Америке. Представьте себе, что стройный этот переплет тянется по всему Бродвею от гостиницы «Сент-Николас» до Уолл-стрит и что по верху его, выше колокольни Троицы, движется с развевающимися знаменами карликовая процессия в честь Четвертого июля!

Это, впрочем, легче себе представить, чем то, во что обошелся весь этот лес, — ведь его пришлось рубить в сосновых рощах за озером Уошо, везти его оттуда и переваливать через гору Дейвидсон — один транспорт чего стоил! — затем обтесать и спустить в огромную пасть шахты и там наконец возводить из него крепь. Двадцати солидных состояний не хватило бы на крепление какого-нибудь одного из крупнейших серебряных рудников. Испанцы говорят, что, для того чтобы разрабатывать серебряный рудник, надобно иметь золотой. Справедливая пословица! Участь нищего владельца серебряного рудника воистину достойна жалости, если только ему не посчастливится этот рудник продать.

Я назвал подземную Вирджинию городом. Компании «Гулд и Карри» принадлежал всего один рудник из множества других, проходящих под улицами Вирджинии. Однако мрачные штреки и штольни его составляли в общей сложности пять миль, а «население» — пятьсот рудокопов. Если же взять весь подземный город, то протяженность его улиц составляла около тридцати миль, и населяли его пять или шесть тысяч человек. В настоящее время часть этого населения работает на глубине от тысячи двухсот до тысячи шестисот футов под Вирджинией и Голд-Хиллом и принимает сигналы от управляющего сверху по телеграфу, наподобие наших пожарных команд. Время от времени кто-нибудь проваливается в шахту глубиной в тысячу футов. В таких случаях оповещают наследников.

Чтобы попасть в один из этих рудников, нужно либо пройти штольней примерно полмили, либо, если вы предпочитаете более быстрый способ, стать на небольшую платформу и ринуться на ней в шахту, — ощущение такое, точно вы прыгнули в пролет колокольни. Спустившись на дно, вы берете в руки свечку и движетесь по штольням и штрекам, в которых копошатся люди, раскапывая и взрывая породу; вы смотрите, как они нагружают бадьи огромными глыбами камня и отправляют их наверх, — этот камень и есть серебряная руда; выбираете несколько приглянувшихся вам камешков на память; восхищаетесь удивительным деревянным креплением; постоянно напоминаете себе, что вы находитесь в недрах горы и что между вами и дневным светом тысяча футов земли; со дна шахты вы с «галереи» на «галерею» карабкаетесь по бесконечным отвесным лесенкам; и когда наконец ноги отказываются вам служить, вы валитесь на вагонетку, которая везет вас по тесной, как сточная труба, наклонной шахте к дневному свету, и вам кажется, будто ваше тело пропускают сквозь длинный узкий гроб, которому нет конца. Наверху вы видите людей, занятых приемом бадей и вагонеток, прибывающих снизу; рабочие сваливают породу в огромные лари, стоящие в ряд, емкостью в шесть тонн каждый; под ними стоят фургоны, в которые порода грузится из ларей через люки и желоба; затем фургоны тянутся со своей драгоценной поклажей по длинной улице — к фабрикам. Вот и вся ваша экскурсия. Можете больше не спускаться в шахты, вы видели все, что можно видеть. Если же вы позабыли, как руда перерабатывается в серебряные слитки, то можете перечитать мои главы об Эсмеральде.

Конечно, в этих рудниках случаются иной раз обвалы, и тогда есть смысл рискнуть и спуститься в один из них, чтобы увидеть, какие разрушения способна произвести гора своим весом. Я как-то напечатал свои впечатления об этом в «Энтерпрайз»; приведу отрывок из своей статьи:

ЧАС В ОБВАЛИВШЕМСЯ РУДНИКЕ
Вчера мы спустились в Офирский рудник — взглянуть на землетрясение. Мы не решились спуститься по наклонной шахте, так как она грозила дальнейшими обвалами. Поэтому мы прошли длинной штольней, которая берет начало над конторой «Офира», оттуда по нескольким высоким лесенкам мы спустились с первой галереи до четвертой. Затем дошли до Испанской линии, прошли пять уцелевших креплений и прибыли к месту землетрясения. Глазам нашим представился хаос совершеннейший — громадные массивы земли, беспорядочно перемешанной с щепками креплений; редко попадается просвет, в который могла бы протиснуться кошка. Сверху время от времени еще продолжала сыпаться порода, и одна балка, которая еще утром поддерживала соседние, теперь уже сдвинулась — признак того, что оседание еще продолжается. Мы находились и той части «Офира», которая носит название «Северные рудники». Вернувшись наверх, мы вошли в другую штольню, ведущую к основному Офирскому руднику. Пройдя по длинному спуску и миновав несколько штреков, мы дошли до глубокой шахты, спустились в нее и оттуда направились в пятую Офирскую галерою. Мы попали в один из боковых штреков, оттуда проползли сквозь узкую дыру и опять очутились посреди землетрясения — земля и обломки креплений были перемешаны без какого бы то ни было уважения к изяществу и симметрии. Большая часть второй, третьей и четвертой галерей обвалилась, превратившись в совершенные руины; в двух последних галереях обвал произошел накануне, в семь часов вечера.

Возле поворотного круга, у северного конца пятой галереи, две большие кучи породы провалились из четвертой галереи, и, судя по балкам, следовало ожидать дальнейших обвалов. Балки эти весьма добротны — восемнадцать квадратных дюймов в разрезе; сперва укладывается поперечная балка, на нее крепят стояки в восемь футов вышиной, они поддерживают следующую балку, и так далее, переплет над переплетом, как оконные рамы. Давление сверху оказалось столь сильным, что концы этих огромных стояков на три дюйма вмялись в горизонтальные перекладины, а сами стояки при этом изогнулись в дугу, как лук. До обвала на Испанской линии некоторые из этих двенадцатидюймовых балок расплющились настолько, что их толщина была всего пять дюймов! Какова же должна быть сила, чтобы сплющить таким образом плотное бревно! Кроме того, ряд стояков, тянущихся примерно на двадцать футов в длину, отклонился на шесть дюймов от вертикали под давлением обвалившихся верхних галерей. Кругом трещало и хрустело, и ощущение, что мир над вашей головой медленно и безмолвно обрушивается на вас, было не из приятных. Впрочем, рудокопы привыкли не обращать внимания на такие вещи.

Возвращаясь вдоль пятой галереи, мы попали в безопасный участок Офирского спуска и по нему проникли в шестую галерею; там мы обнаружили воду глубиной в десять дюймов и были вынуждены подняться. Пока происходил ремонт повреждений в спуске, пришлось выключить на два часа насос, и за это время вода поднялась на целый фут. Скоро, однако, насос снова заработал, и вода стала убывать. Поднявшись на пятую галерею, мы стали искать глубокую шахту, через которую надеялись проникнуть в какой-нибудь другой, незатопленный участок шестой галереи, но тут нас ждало разочарование, ибо рабочие ушли обедать, и некому было управлять воротом. Так что, посмотрев землетрясение, мы выбрались по спуску «Юнион» к штольне и, покрытые потом и воском от свечей, отправились в контору «Офира» завтракать.


В тот великолепный 1863 год Невада, как утверждают, произвела серебра на двадцать пять миллионов долларов, — таким образом, на каждую тысячу душ населения приходилось чуть ли не по целому миллиону. Это для края, в котором не было ни сельского хозяйства, ни промышленности, весьма неплохо[43]. Единственное, что производила Невада, — это серебро.
 
Вы читали текст второй части книги Марка Твена: Налегке: mark-tven.ru.